24 мая 2019
657

Эксперты ЦВПИ МГИМО: Логика формирования сценария ВПО и его вариантов

http://eurasian-defence.ru/sites/default/files/Kupriyanov/2019/201905/20190524/20190524exclanalit2/zast.jpg

Эти сценарии, как правило, делятся на две группы – «возможные», которых может быть достаточно много, и «вероятные» или даже «наиболее вероятные«, которых не бывает больше 1–2 вариантов в силу фактически развивающейся ситуации.

Причём важно сразу же оговориться, что конкретная практическая реализация этого «наиболее вероятного» сценария ВПО будет происходить в одном из его  конкретных  вариантов, которые осуществляют  на практике основные тенденции, существующие в этот период в ВПО. Часто конкретный вариант того или иного сценария зависит не от объективных условий и причин, а от субъективных, прежде всего, воли, профессионализма лиц, принимающих решения, или стечения обстоятельств.

В свою очередь эти конкретные варианты того или иного военно-политического сценария развития во многом находятся под влиянием существующей в мире или в этом регионе стратегической обстановки (СО), хода войн и конфликтов, т.е. на формирование ВПО в мире и в регионе влияет и «обратная связь» – последствия военных действий.

С военно-политической точки зрения, для того, чтобы определить, по какому варианту какого сценария развития ВПО развивается современная ситуация, нам необходимо:

– остановиться на выборе сценария отношений между ЛЧЦ (в современный период это, безусловно, преобладающий сценарий № 2);

– вычленить из него тот или иной сценарий развития МО (в сегодняшнем случае наиболее вероятный сценарий развития МО – «Военно-силовое противоборство»);

– этот сценарий развития МО в 2018 году развивался по варианту № 3 – «Эскалация военно-силового противоборства», который, вероятно, и будет доминировать, как минимум, в среднесрочной перспективе[1].

Таким образом международная обстановка (МО) в 2018 году и на ближайшую перспективу будет формировать негативные условия эскалации враждебности между основными субъектами – ЛЧЦ, их коалициями, государствами и другими акторами. Из этого вытекает вывод, что те или иные сценарии развития ВПО могут находиться только в рамках сценария растущей военно-силовой эскалации. В нашем случае их можно разделить на три «возможных» сценария ВПО – военный (№1), силовой  (№2, не военный) и военно-силовой (№3, «гибридный»), из которых наиболее вероятным в середине 2018 года представляется именно третий, «гибридный»: в Сирии, на Украине, в Закавказье и Средней Азии очевидно силовые элементы политики уже сочетаются с военными, вооруженными способами и средствами силового принуждения.

Именно этот, третий сценарий развития ВПО, характерен для периода 2014–2018 годов в отношениях между Россией и западной ЛЧЦ. Он реализуется в одном из своих конкретных вариантов, каждый из которых:

– привязан к местности географически – Ближний и Средний Восток, Украина, Закавказье, Средняя Азия;

– отличается внешними условиями реализации этого варианта сценария;

– отличается набором субъективных характеристик.

Так, развитие стратегической обстановки (СО) в Сирии прошло несколько этапов, которые в целом изменили и характер ВПО в регионе. На Украине, в 2014 году была одна СО и цепь конфликтов, в 2015 году – другая, а в 2018 – третья.

В любом случае для нас важнейшей общей характеристикой ВПО в мире и регионе выступает тот или иной сценарий развития ВПО, который, с одной стороны, достаточно объективно характеризует существование долгосрочных тенденций, а, с другой, достаточно конкретен для разработки принципов и основ политики безопасности. Его конкретные варианты могут меняться иногда достаточно быстро. Так, в 1939 году Россия могла быть в состоянии военного конфликта с Великобританией и могла стать её союзником, но в итоге сохранила нейтралитет после подписания договора с Германией, т.е. в течение одного года ВПО для неё менялась, как минимум, дважды. Впрочем, как и с Японией и Финляндией.

Другая важная особенность, характерная для нашего времени: изменение структуры МО и ВПО, соотношения сил между разными центрами силы неизбежно ставит на повестку дня вопрос о создании и развитии военно-политических коалиций. Отдельные, даже самые влиятельные ЛЧЦ и центры силы, не смогут сохранить свои позиции в мире и обеспечить безопасность без опоры на такую военно-политическую коалицию. Более того, в основе развития любого сценария МО, на мой взгляд, находится тот или иной уровень отношений между ЛЧЦ и новыми центрами силы: сегодня даже самая крупная держава уже не может обойтись без коалиции – её доля в мировой экономической и военной мощи, демографических ресурсах, превосходстве в технологиях и др. показателях не может превышать трети. Это означает, что две трети другой мощи человечества потенциально может быть использовано против неё.

Эта тенденция поддерживается усилением значения и роли отдельных ЛЧЦ, как важнейших факторов формирования международной обстановки. Она ведет к неизбежному усилению их влияния на формирование производной от МО военно-политической и стратегической обстановки (ВПО и СО). Учитывая, что ВПО является важнейшей частью МО и её производной, а СО – конкретной частью ВПО в конкретный период времени и в конкретном месте, можно вполне обоснованно допустить, что растущее влияние ЛЧЦ и их коалиций на развитие МО будет проявляться и в особенностях формирования ВПО и СО.

Так, на примере ВПО в Сирии эту ситуацию можно описать следующим образом: усиление исламской ЛЧЦ (которое проявилось в активизации части экстремистских организаций), с одной стороны, и активизация политики «силового принуждения» США, с другой, привели к возникновению и развитию конфликта в САР в 2011–1018 годах, который, в свою очередь, привёл к втягиванию в него военно-политических коалиций – формальной коалиции западной ЛЧЦ и не формальной коалиции из России, Ирана, Сирии и целого ряда других субъектов и акторов МО.

Участие этих разноплановых коалиций в сирийском конфликте вылилось в участии в формировании региональной ВПО в восточном Средиземноморье и «Передней Азии», где роль ЛЧЦ – западной, российской, исламской, китайской стала особенно заметной к 2018 году.

Таким образом, под влиянием неравномерностей развития ЛЧЦ и формирования их коалиций возникает современная модель формирования конкретного сценария развития ВПО в мире, из которой становится вполне понятной роль и значения ЛЧЦ для формирования не только того или иного сценария развития МО в мире, но и сценария ВПО, а, во многом, и его конкретного варианта. В нашем случае «Сценарий № 3» развития ВПО делится, как уже говорилось, на несколько вариантов, каждый из которых обладает относительной автономностью (но в рамках всё того же «Сценария№ 3») – в Сирии и Восточном Средиземноморье, на Украине, в Закавказье и Средней Азии.

Иллюстрацией к этой логике может послужить появление в 2014–2018 годах нового варианта «Сценария №3» развития ВПО в Арктике, который стал быстро распространяться на Балтийский регион и даже на страны АТР.

http://eurasian-defence.ru/sites/default/files/Kupriyanov/2019/201905/20190524/20190524exclanalit2/1.jpg

Логика развития такого сценарного анализа основана на приоритете ЛЧЦ и их коалиций в качестве решающих факторов формирования ВПО. Как видно, например,  из предлагаемой будущей модели, решающее значение для определения будущего сценария развития МО имеет конечный выбор того или иного сценария развития отношений между ЛЧЦ. В данном случае наиболее вероятным Сценарием развития МО становится сценарий «Военно-силового противоборства ЛЧЦ». Анализируя современный уровень сотрудничества и партнёрства между ЛЧЦ, странами и акторами, неизбежно приходишь к выводу, что он основан на принципах экономической и иной национальной выгоды, или «экономическом интересе», который предопределяет решения по всем остальным вопросам. В последние годы большое значение приобрела система ценностей, как фундаментальный интерес нации и ЛЧЦ, которая в значительной степени отражает экономический интерес и традицию его защиты.

В настоящее время не представляется возможность признания неких «общечеловеческих» интересов и ценностей более приоритетными по отношению к национальным и цивилизационным. Поэтому и сценарий развития отношений между ЛЧЦ и их коалициями носит изначально конфликтный, более того, военно-силовой характер, не предполагающий наличие сценария, в основе которого  лежать другие интересы и ценности. Иначе говоря, развитие МО пойдет по пути выбора между борьбой и партнерством. Так, если, например, выбор будет в пользу будущего сценария МО, который условно называется «Партнерства ЛЧЦ», т.е. близкого сотрудничества между ЛЧЦ, то и все мировое развитие пойдет по этому пути. Из сценария «Партнерства ЛЧЦ» вытекает высокий уровень сотрудничества и отсутствие силового противоборства, а тем более военно-силовой конфронтации. Не говоря уже о сценариях военно-силового противоборства и их вариантах.

На рисунке выше рассмотрен в качестве наиболее вероятного (из возможных) сценария сценарий «Военно-силового противоборства ЛЧЦ», который может быть реализован (условно) в одном из своих трех вариантов развития МО, – «Вариант № 1», «Вариант № 2» и «Вариант № 3», а тот (именно «Вариант № 3»), в свою очередь в различных сценариях ВПО и их вариантах. Иными словами, выстраивается достаточно последовательная логическая цепочка, в основании которой заложены отношения между ЛЧЦ на планете.

Естественно то, что можно предположить развитие этих отношений по-разному, в том числе и абсолютно идеалистически, но, к сожалению, опыт исторического наблюдения показывает, что таких периодов в истории человечества не было, либо мы о них не знаем. Наоборот, складывается впечатление, что конфликты и войны естественное состояние человечества и отношений внутри отдельных его акторов. Более того, немало политиков и учёных полагающих, что конфликты и войны не просто неизбежны, но и полезны.

Не вдаваясь в подробную аргументацию и обоснование того, почему я рассматриваю именно этот сценарий развития МО («Сценарий № 3») в качестве наиболее вероятного (основной аргумент остается прежним: стремление западной ЛЧЦ не допустить силовыми и военными средствами изменения финансово-экономической и политической ситуации в мире), я попытался очень схематично показать наиболее вероятное развитие этого сценария, т.е  превращение его на практике  в различные варианты его развития, конкретизированные различными сценариями развития СО, а также отдельных  войн и военно-политических конфликтов конфликтов[2].

Эта взаимосвязь представляет отдельный и очень необходимый на практике аспект исследования потому, что конкретные варианты развития ВПО в то или иное время и в конкретных регионах определяют содержание внешней и военной политики, средства и способы обеспечения поставленных целей. Именно конкретные варианты того или иного сценария развития ВПО должны лежать в основе стратегического прогноза и стратегического планирования, на основании которых, например, должны приниматься решения о масштабах и конкретных направлениях государственного оборонного заказа (ГОЗ) или разработки невоенных силовых инструментов политики – в области информатики, кибернетики, экономики, социальных технологиях и т.д.

>>Полностью ознакомиться с учебным пособием "Современная военно-политическая обстановка" <<

[1] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / [А.И. Подберёзкин, М.И. Александров, О.Е. Родионов и др.]; под ред. М.В. Александрова, О.Е. Родионова. – М.: МГИМО-Университет, 2018.

[2] См. Подберёзкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО-Университет, 2014.

 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован