Эксклюзив
Киселев Александр Георгиевич
20 мая 2019
267

Тренды политической коммуникации в периметре социальной модернизации

Киселев А.Г., Киричек П.Н.

 

В статье исследуются тренды политической коммуникации в социокультурной динамике постиндустриального общества. Фиксируется явление максимизации политико-коммуникативного фактора в процессе ускорения социального прогресса. Оцениваются роль и значение политико-коммуникативных систем в причинно-следственном комплексе общественных трансформаций. Анализируются ресурсы политической коммуникации для решения проблем организации и самоорганизации общественной жизни в современных условиях. Рассматриваются конструктивные возможности политико-коммуникативных систем для оптимизации отношений между государством и обществом на демократической основе. Определяется место политической коммуникации в процессе становления и развития гражданского общества. Дополняются традиционные значения известных в гуманитарном знании подходов к изучению политической коммуникации.

Выделяются в периметре политической коммуникации два мегаэлемента – механика (форма) и соционика (содержание). Даётся обновлённая расширенная характеристика предмета и субъекта политической коммуникации в связи с её структурно-функциональным арсеналом – деятельностным, смысловым, нормативным, системным. Обосновывается оптимальный режим информационного обмена между гражданами по каналам политической коммуникации: политический дискурс. Называются жанры политического дискурса в публичной сфере с выраженным акцентом на анализ телевизионных ток-шоу. Оценивается значение морально-этического аспекта для политического сектора общественной жизни в демократическом государстве. Сравниваются одинаковые по сути и различные по специфике “лики  власти” в связи с отправлением социально-природных её функций.

Обозначаются политико-коммуникативные условия достижения согласия (компромисса) между властью и народом по общественно значимым вопросам. Уточняются идеологические и технологические особенности современной политической  коммуникации с её содержательным “наполнителем” – политической информацией. Определяется “золотое сечение” информации и коммуникации в границах политической сферы – управленческое решение. Приводятся позитивные и негативные образцы управленческих решений в рамках политико-коммуникативного трансфера. Акцентируется внимание на необходимости конструирования политико-коммуникативного процесса в модусе диалога элиты (власти) и массы (народа). Устанавливается многосторонний эффект научно организованной и умело реализованной политической коммуникации – экономический, социальный (в узком смысле), психологический, социально-политический.

Ключевые слова: коммуникация, политика, информация, тренд, общество, государство, дискурс, ресурс.

 

В наше время в социально-гуманитарном спектре знаний входят в рефлексивную моду резонные в гипотезах и убедительные в аргументах теории (концепции), согласно которым человечество восходит на лестнице общественного прогресса по мере роста значимости информации и коммуникации в жизнедеятельности элиты и массы. Этот отход в теории от считавшегося прежде каноническим конфликта производительных сил и производственных отношений как источника коренных общественных противоречий, для снятия которых требовался радикальный инструментарий социальной хирургии в виде революций, войн и восстаний, обусловлен метаморфозами на практике: доминантным в сегодняшней общественной жизни в реальности становится информационно-коммуникативный фактор развития.

У данного фактора имеется много составляющих, структурных и функциональных, идеологических и технологических. К числу структурных компонентов относится источник необходимых для общественной жизни фактов и сведений – например, политическая коммуникация как “процесс передачи политической информации, который структурирует политическую деятельность и придает ей новое значение, формирует общественное мнение и политическую социализацию граждан с учётом их потребностей и интересов” [8. С. 183]. К числу функциональных компонентов относится универсальный духовно-практический инструмент социального прогресса, каким является  существование сформированного с помощью публичной сферы общественного мнения, которое в рациональном варианте консолидирует социум и контролирует власть.

В социальной практике есть одна константа: на переходе от одного модуса общественного жизнеустройства к другому на передний план обычно выдвигается политическая коммуникация с непременной экспансией публичной сферы социума, которую образуют печать, радио, телевидение, интернет-издания. При этом благодаря широко распространённым массово-коммуникативным средствам производства и передачи социальной значимой информации самыми узнаваемыми в людской среде персонажами, вслед за артистами и футболистами, становятся индивидуальные и коллективные субъекты политической жизни общества, как, например, часто мелькающие в прессе лидеры депутатских фракций “Единая Россия”. “Коммунистическая партия Российской Федерации”, “Либерально-демократическая партия России”, “Справедливая Россия” в Государственной Думе Российской Федерации.   

В периметре политической коммуникации, находящейся в состоянии перманентной социокультурной динамики, выделяются два традиционных мегаэлемента – это механика (форма) и соционика (содержание). С точки зрения механики процесс политической коммуникации заключается в постоянном обмене социально значимой информацией между управляющими и управляемыми, властвующими и подвластными, который осуществляется в формах прямой и обратной связи, причём первая форма обычно доминирует над второй по экстенсивному показателю. Что касается соционики политической коммуникации, то её содержание выходит на контрапункт управленческих отношений “государство – общество” и фиксируется в достаточно распространённом её определении: “Политическая коммуникация есть смысловой аспект взаимодействия субъектов политики путём обмена информацией в процессе борьбы за власть или её осуществление” [7. С. 124].

Весь масштабный набор социальных явлений, или идеолого-технологических операций, умещающийся в пространстве политической коммуникации, а именно: производство, распространение, усвоение, утверждение или отрицание идей, мнений, оценок, прогнозов, формул, проектов духовно-практического свойства, – всегда помечается маркером власти и её сакральным магнетизмом. Власть как главный управленческий центр всей общественной жизни можно завоёвывать, властью можно распоряжаться, власть можно удерживать. Демократический  подход к феномену власти с тщательным учётом и умелым использованием её организационно-административных ресурсов обычно служит равновесным инструментом в налаживании долгосрочных конструктивных отношений между государством и обществом, как это случилось, к примеру, в 2014 году в ситуации с воссоединением Крыма с Россией, когда известная в прошлом и изрядно затасканная формула “народ и партия – едины!” осуществилась в полной мере.

Разумеется, идеальное и реальное редко совпадают в повседневной жизни. На самом же деле в отечественной политике гораздо чаще  встречается иная практика, когда для пришедшего к власти выборным путём лидера и его команды демократия в дальнейшем становится обузой – в точном согласии с поговоркой: власть выходит из народа, а потом от него уходит. Это воочию показал своим правлением первый Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин: своим указом он запретил деятельность оппозиционной ему Коммунистической партии РСФСР, не согласный с ним Верховный Совет (парламент) изолировал от мира колючей проволокой и затем  “распустил” его с помощью танковых пушек, а настроенный против него сектор политической коммуникации (“левые” газеты, журналы, телерадиоканалы) закрыл приказами и распоряжениями соответствующих министерств и ведомств.

Оставив в стороне тоталитаризм и автократизм как рудименты политического прошлого, нужно сказать, что главной целью политической коммуникации в демократическом обществе выступает сохранение целостности системы “власть – народ” для того, чтобы не подвергать государственное устройство риску неуправляемости, грозящему переходом в хаотическое состояние жизнедеятельности страны, как это произошло в Советском Союзе на стыке 80-90 гг. ХХ века. Во избежание аналогичных рисков и угроз следует структурно-функциональным базисом политического коммуницирования установить принципы и механизмы достижения информационного консенсуса между властными структурами и социальными группами, слоями, классами по коренным вопросам общественного развития. При таком консенсусе априори исключаются любые проявления информационного неравенства, которые, к примеру, были регулярными в ходе трёхмесячного “проталкивания” правительством вопреки общественному мнению пенсионной реформы, когда сторонникам повышения возраста выхода на пенсию давали зелёный свет на общедоступном телевидении, а его противникам, как говорится, перекрывали кислород…

Известный в гуманитарной науке диалектический метод раздвоения единства, приложенный к комплексному анализу политической коммуникации как важного фактора гармонизации отношений общества и государства, позволяет выделить:

1. Предмет политической коммуникации – это федеральная, региональная, муниципальная власть во всех структурно-функциональных и социально-институциональных модификациях; правовые, материальные, интеллектуальные, административные, организационные, силовые, утилитарные, территориальные, демографические и иные ресурсы власти в её намерениях и действиях; базовые политические ценности системы общественного жизнеустройства, гражданские права и свободы человека в их теоретическом провозглашении и практическом воплощении; реальное состояние и векторы развития публичной сферы социума, уровень гласности и открытости общественной жизни, особенности функционирования массмедийного рынка;  свод идей и проектов, по Ю.В. Шалыганову, политического характера [12], который вбрасывается в публичную сферу для всесторонней “обкатки” общественным мнением с последующим утверждением или отторжением в массовых настроениях и коллективных поступках.

Особый интерес у массового потребителя политической информации вызывает конструктивный (неконструктивный) модус поведения власти, или истинный показатель эффективности её деятельности в жизненно важных для граждан сферах общества – например, в области экономики, в первую очередь, обеспечивающей человеку надлежащий уровень материального благосостояния и, в целом, качества повседневной жизни. В своё время Ф. Энгельс, прекрасно знавший реальную экономику не только как фундаментальный теоретик, но и как работавший на отцовской фабрике успешный практик, вполне аргументированно утверждал: “Действие государственной власти на экономическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении – тогда развитие идёт быстрее; она может действовать против экономического развития – тогда в настоящее время у каждого крупного народа она терпит крах через известный промежуток времени; она может ставить экономическому развитию в определённых направлениях преграды и толкать его в других направлениях” [14. C. 418].

Показательно, что это суждение великого мыслителя, высказанное 125 лет назад, подтверждается сегодняшней либерально-монетаристской практикой российского правительства, которое ничего существенного не делает для развития реального сектора экономики, – в частности, высокотехнологичного отечественного машиностроения (за исключением оборонного сектора), с абсурдной экономией расходной части бюджета на капитальных вложениях в отрасли материального производства. В то же время это правительство с каждым годом виртуозно  совершенствуется в проведении фискальной политики с помощью постоянно обновляющегося не в пользу большинства населения налогообложения и стихийно ужесточающегося ценообразования: к области такой практики относится недавно задуманное властью введение обязательной для граждан социальной нормы энергопотребления. В парадигме столь неконструктивного управления национальной экономикой доминантной сферой уже давно считается не материально-производственная, а денежно-финансовая – совсем как в народной поговорке про телегу, которая стоит впереди лошади…

Во все исторические времена для граждан России, в силу заложенных в их социальном поведении патерналистских настроений, тема власти была значимой в абсолютных пределах и востребованной в массовых размерах. Так сложилось, что в нашей стране всё хорошее, ожидаемое и реализуемое, – от обороны против внешнего врага до обеспечения работой и хлебом насущным, – граждане связывали с политикой верховной власти и деятельностью государевых людей. [Как, впрочем, и всё плохое, случившееся по чьей-то вине “сверху”, но только не по моей собственной!]. Да если вспомнить, то и массовая коммуникация на территории России появилась в результате инициативного шага со стороны государства – известного указа императора Петра I от 16 декабря 1702 года о создании первой русской печатной газеты “Ведомости” о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Московском государстве и иных окрестных странах.

В предрасположенной для эмпатичного восприятия государства народно-ментальной ауре сакральное значение приобретают утвердившиеся в массовом сознании “лики власти”, которые нельзя уравнивать с её имиджем (образом) как внешннм содержанием традиционных для неё намерений и действий в экономике, политике, культуре. Они определяются диверсифицированным набором апробированных социальной практикой способностей её воздействия на повседневное поведение граждан, постепенно поддающихся информационно-коммуникативной обработке хорошо известными, как позитивными, так и негативными, методами – убеждения, внушения, манипуляции.

Обычно легко узнаваемые на фоне общественной жизни “лики власти” А.И. Соловьёв классифицирует следующим образом: “Первое лицо” власти означает её способность побуждать людей к определённым действиям, заставлять их совершать поступки в русле тех интересов и целей, которые исходят от господствующего субъекта… “Второе лицо” власти характеризует её умение предотвращать нежелательные действия людей… “Третье лицо” власти обозначает её возможность осуществлять господство определённых сил при отсутствии видимого и даже смыслового контакта властвующих и подвластных… “Четвёртое лицо” власти демонстрирует её тотальность, или способность существовать в виде повсеместного принуждения, исходящего отовсюду и не сводящегося к действиям какого-либо конкретного лица” [9. С. 89-90].

2. Субъект политической коммуникации – это прямые участники политической деятельности, непосредственно связанные с процессом управления, в лице законодательных и исполнительных органов власти (депутаты, государственные и муниципальные служащие) и косвенные – избиратели (электорат) в индивидуальном, групповом, классовом измерении;  активно действующие структуры гражданского общества, подающие заявки на обладание властью – партии, движения, объединения людей с различными убеждениями и целевыми установками; формирующие публичную сферу и обслуживающие потребности медийного рынка представители средств массовой информации и служб по связям с общественностью (Паблик рилейшнз), за которыми стоят политизированные (в хорошем смысле) творческие коллективы и различные производственные/непроизводственные ассоциации/корпорации граждан, заявляющие во всеуслышание о своих социальных интересах.

В сложении двух мегасоставляющих: “предмет плюс субъект” – образуется такая разновидность коммуникации, которая подходит под определение “политическая”: это особый вид социальной коммуникации, представляющий собой информационное воздействие политических акторов друг на друга и окружающую среду (общество) по поводу власти и властно-управленческих отношений в обществе. Данный вид коммуникации является атрибутом, или неотъемлемым свойством, политической деятельности, без которого последняя в современных условиях не может не только осуществляться, но и даже абстрактно мыслиться. При этом, несмотря на давно устоявшиеся уверения в том, что в политике морали нет, а есть лишь интересы, наличествует и другое, более объективное мнение, в частности, С.А. Шилиной: “Апелляция к общечеловеческим ценностям как регуляторам внутри- и межгосударственных отношений становится типичным приёмом для политического дискурса” [13. С. 119].

В настоящее время жанровый арсенал политической коммуникации отличается большим разнообразием – в его пределе обнаруживаются политические дебаты; политический диспут; политические выступления (как устные, так и печатные); политические заявления; обращения к власти; политические скандалы; политическая брань; политический юмор; ложь, обман и демагогия в политике. К сожалению, последние минус-явления в отечественной публичной сфере становятся множественными и фактически непреодолимыми – в точном соответствии с социолингвистическим законом равновесия семантики и стилистики, действующего в пределах вербально-го общения: для высоких мыслей требуются высокие слова (и наоборот). Каждый актор, даже обладающий властью и, соответственно, большей ответственностью за публично сказанное, может придумать какую-нибудь историческую и иную нелепицу: к примеру, о том, что В.И. Ленин не создал новую Россию в лице СССР, как это было в реальности, а подложил под неё бомбу (почему не мину?!), с лёгкостью выдать её в телерадиоэфир и ничем при этом не рисковать – даже сиюминутным опровержением этой нелепицы со стороны ведущего программы.  

В качестве наглядной иллюстрации: если подольше посмотреть в телевизионных общественно-политических программах постоянно востребованного в массмедиа лидера ЛДПР депутата Госдумы В.В. Жириновского с его открыто выражаемой ненавистью к коммунистам, то можно услышать немало эпатажных “липовых” утверждений: в частности, прервавшая “бурный” прогресс страны Октябрьская революция нанесла России непоправимый вред и помешала русским разделить вместе с англичанами, французами и американцами выгоду от победы над Германией и Австро-Венгрией в Первой мировой войне, а если бы не пришедшая в результате революции к управлению государством Советская власть, то и Второй мировой войны бы не было да и Юрий Гагарин полетел бы в космос не в 1961 году, а на двадцать лет раньше…  

По степени сложности, с точки зрения идеологического содержания и коммуникативной формы, на первом месте стоят политические дебаты, а также  родственный им политический диспут. По сути это публичные прения, представляющие собой по-разному аргументированный обмен суждениями и оценками субъектов политики, связанный с открытым выражением собственных позиций по общественно значимым вопросам с целью обретения сторонников в массовой аудитории. Наиболее подходящей в этом смысле считается форма устной коммуникации, где в развёрнутом виде происходит демонстрация взглядов и аргументов различных сторон. К сожалению, эта коммуникация не всегда предполагает достижение хотя бы частичного согласия с оппонентом, а наоборот, имеет под собой стратегию снижения его имиджа (деимиджмейкинг). Бывают и случаи, когда один оппонент даже в телевизионной студии в прямом эфире прибегает к кулачным доказательствам или выплёскивает в лицо другому стакан сока и выдаёт, таким образом, на многомиллионную аудиторию публичный пример нижайшего бескультурья…

С максимальной частотностью политические дебаты (диспуты), как правило, используются на отечественном телевидении, где массовую популярность получают весьма  интересные творческие проекты, которые обычно задумывают и впоследствии реализуют известные журналисты – В. Соловьёв, А. Норкин, А. Прохорова, Е. Попов, О. Скабеева, А. Шейнин, О. Белова: в частности, на НТВ – “К барьеру!” и “Место встречи”, Россия-1 – “60 минут”, Первый канал – “Пусть говорят” и “Время покажет”, ТВЦ – “В центре событий” и “Красный проект”, ОТР – “Прав?Да!”, которые принято сейчас именовать “ток-шоу”.  Их цель для участника дебатов – убедительно показать преимущество своей позиции и аргументации по обсуждаемому вопросу и в результате голосования по итогам прений получить как можно больше голосов очных (сидящих в студии) и заочных телезрителей в пользу своей точки зрения.

По традиции самые интенсивные дебаты на политические темы и сюжеты  проходят в течение трёх “горячих” месяцев, составляющих очередной период парламентских и президентских выборов, хотя из этого правила бывают исключения, как, например, в 2000 году, что Т.Э. Гринберг определяет в качестве важной особенности тогдашней избирательной кампании: “Основные претенденты отказались от участия в теледебатах, а некоторые и от личного присутствия на телевизионном экране. В. Путин заявил, что не будет ни участвовать в теледебатах, ни унижать себя подготовкой рекламных роликов, поскольку считает, что новый президент должен вплотную заняться строительством сильного государства, от участия в дебатах также отказались Г. Зюганов и Г. Явлинский” [1. С. 27].

Другой популярный политико-коммуникативный модус в современных условиях – парламентские презентации: они позволяют гражданам (электорату) в период выборов в муниципальные, региональные, федеральные советы депутатов осуществлять первое знакомство с будущими народными избранниками. В свою очередь, кандидатам в депутаты этот коммуникационный “жанр” даёт возможность представлять свои программы и призывать стать их сторонниками. При этом в ходе дебатов (диспутов) широко используются уже апробированные политические ходы и даже уловки, часто популистского характера: простое отрицание реальной проблемы; подсовывание лёгкого решения сложного вопроса;  признание проблемы как действительно важной, но сокрытие от общественности способа её решения; демонстрация откровенной лжи, домысла и демагогии.

Оптимальную устойчивость политической коммуникации придаёт исходный принцип её конструирования – непременное равенство участвующих в её осуществлении акторов независимо от их социального статуса и административного ресурса. Увы, этот принцип нередко нарушается в пользу официальных кандидатов от действующей власти, причём на всех этапах избирательных кампаний (не только при подсчёте голосов) и – особенно – в публичной сфере: “Согласно исследованию, проведённому Европейским институтом СМИ в марте 2000 года, освещение деятельности В. Путина на общенациональных (как частных, так и государственных) телеканалах втрое превышало время, предоставленное его оппонентам” [5. С. 10].

Для безусловного успеха политического маркетинга в общественной жизни требуется одно обязательное условие – диалоговый или полилоговый модус построения адекватной ему коммуникации. В демократическом социуме граждане имеют право на собственное, в том числе – критическое, мнение о деятельности органов государственного и муниципального управления и даже на сопротивление решениям и действиям неэффективной (“негативной”) власти. Это социальное качество проистекает из сущности политической коммуникации, связанной с завоеванием, использованием, удержанием власти, иными словами: конфликтной её природой, на которую, в свою очередь, влияют ценностные, мировоззренческие, ментальные, психологические особенности субъектов общения со свойственными им интересами.

Из этой посылки следует, что политическая коммуникация в обязательном порядке имеет двухполюсное устроение, по системе “вес – противовес”: на одном  полюсе находится власть, а на другом – оппозиция. И для того, чтобы политическое равновесие не нарушалось, оппозиция должна иметь возможность вести с властью постоянный дискурс от имени тех социальных групп граждан, чьи интересы она защищает. На самом деле миссия политической коммуникации в том и состоит, что она “подразумевает не одностороннюю направленность сигналов от элит к массам, а весь диапазон неформальных коммуникационных процессов в обществе, которые оказывают самое разное влияние на политику, формируют общественное мнение и политическую социализацию граждан, мобилизуя интересы” [6. С. 14].

В условиях реальной, а не формальной демократии модель политической коммуникации, как правило, балансируется с помощью симметричного общения и конструктивного взаимодействия власти и оппозиции. Данный  процесс происходит, в первую очередь, через обмен информацией разнопрофильного характера с помощью политической коммуникации, которая имеет различные аспекты – деятельностный, смысловой, нормативный, системный. Этот функциональный набор позволяет власти и оппозиции в ходе равноправной дискуссии формировать общественное мнение по социально значимым вопросам и преодолевать конфликтные ситуации на основе коллективных решений. Как раз этой процедуры и не наблюдалось в июне-сентябре 2018 года, когда федеральная власть фактически в одностороннем административно-правовом порядке, не приняв во внимание десятки миллионов протестных голосов, повысила возраст выхода россиян на пенсию с одновременной почти полной зачисткой основных телевизионных каналов от всяких контраргументов.

В этой связи путь гармонизации самого общества и развивающихся социальных структур видится в плюрализме отношений гражданских и властных институтов и включении их в информационный обмен в рамках дискурса в гражданском обществе. А дискурс – такой вид политической коммуникации, который содержит именной свод статусно-ролевых правил, определяющих оптимальный режим взаимодействия вступающих в диалог или полилог акторов. В согласии с ними, участвовать в политическом дискурсе может любой гражданин или группа лиц, имеющих равные права со всеми остальными партнёрами. При этом совершенно исключается какое-либо принуждение для достижения консенсуса, кроме мотивации достигнутого в обмене аргументами согласия.

Демократично-деловитый характер политической коммуникации в современных условиях является, по Ю. Хабермасу, обязательной основой достигаемого в обществе консенсуса по социально значимому вопросу: “Процессы взаимопонимания нацелены на достижение согласия, которое зависит от рационально мотивированного одобрения содержания того или иного высказывания. Согласие невозможно навязать другой стороне, к нему нельзя обязать соперника, манипулируя его сознанием и поведением: то, что явным образом  производится путём внешнего воздействия, нельзя считать согласием. Последнее всегда покоится на общих убеждениях” [11. C. 200]. Неслучайно в науке и практике выделяют истинный и ложный дискурс. И если истинный дискурс – это возможность выработки консенсусного решения конфликтной ситуации, то ложный его аналог предстаёт как феномен показного согласия, который является порождением систематического нарушения одного или нескольких правил цивилизованного интеллектуально-эмоционального общения.  

Научно выстроенная политическая коммуникация, которая эволюционирует вместе с демократически прогрессирующей социальной системой, позволяет вооружить последнюю потенциалом осмысленно информирующих и постоянно тематизируемых сообщений политического свойства. Соединяясь вместе, эти сообщения могут осуществлять надёжную конструкционную связь государственных структур и общественных институтов. При этом вкладываемый в распространяемые в публичной сфере сообщения политический смысл формирует, упорядочивает и сохраняет культурно-специфическое содержание коммуникативных систем, а различная их тематика, которая меняется в соответствии с повесткой дня, раздвигает границы политического дискурса вплоть до появления “нового смысла” в развитии общественного жизнеустройства.

Разумеется, постоянно действующая в цивилизованном обществе система “производство – распространение – потребление информации”, снабжающая политическими сведениями властные структуры и гражданские институты социума в процессе его самосохранения и развития, не обходится без возникающих в её периметре проблем, которые особенно рельефно проявляются в сфере управления страной, регионом, муниципальным образованием. На одну из них указывают Ж.Т. Тощенко и С.В. Харченко – на  проблему информации в современном обществе как “наиболее уязвимую точку совершенствования стиля работы управленцев… Замалчивание (“открытой информации”), а еще хуже – её искажение может серьёзно подорвать политические, экономические устои государства, лишить веры людей” [10. С. 140].

В системном виде политическую коммуникацию следует представлять как единый идеологический и технологический процесс создания, отправления, получения, обработки, раскодировки сообщений, оказывающих целенаправленное воздействие на властную (управленческую) сферу жизнедеятельности общества. Подобное воздействие совершается в прямом или косвенном виде, причём его результаты могут проявляться как незамедлительно, так и по прошествии определённого времени. Используемые для этой операции приёмы и способы политической пропаганды и агитации (призыв к участию в выборах и референдумах, обращение за поддержкой того или иного политического курса или субъекта политики) создаются представителями органов власти, коллективов массмедиа, структур связей с общественностью, отдельными группами граждан в целях оказания информационного давления на получателей сообщений для привлечения их на свою сторону.

Как правило, политические сообщения распространяются с помощью средств массовой информации и массовой коммуникации и в таком местобытовании могут становиться значительным фактором, обусловливающим политическое поведение больших масс людей и даже всего населения территории (за исключением немногочисленных маргинальных групп). При этом циркулирующая в печати, радио, телевидении, интернет-изданиях политическая информация способна породить в обществе устойчивые представления о тех или иных общественных структурах, органах государственного управления, отдельных харизматических персонах, что позволяет им медиакоммуникативным образом формировать себе высокий имидж и вербовать в свои ряды надёжных сторонников.

Главный адрес бытования политической информации в демократическом обществе – это публичная сфера социума, которая отличается бесконечным множеством заявленных субъектами духовно-практических потребностей и интересов. В этой связи креативной неизбежностью для политической информации является многообразие по жанрам и способам её подачи в адрес массовой аудитории. Это способствует ускоренному принятию верных по существу политических решений по социально важным вопросам, представляющим высоко значимый интерес как для управляющих, так и для управляемых субъектов. Примечательно, что в связи с этим управленческим моментом ещё К. Ясперс писал, что “информация и коммуникация заменили общественный договор” [16. С. 37].

Главное условие эффективности взаимодействия элиты и массы – это объективность и достоверность циркулирующих в политической коммуникации фактов, сведений, суждений о намерениях и действиях органов власти. Между тем публичная сфера с данной функцией явно не справляется, о чём свидетельствует проведённый в 2017 году на базе государственного университета “Дубна” экспресс-опрос 200 респондентов мужского и женского полов. В состав респондентов вошли: студенты очного и заочного отделения специальности “Муниципальное управление и бизнес” (бакалавры, магистранты, аспиранты, по возрасту – 17-28 лет) – 116 человек; родители студентов (по  выбору – отец или мать, по возрасту – 37-60 лет, по трудовой занятости – рабочие, служащие, предприниматели, пенсионеры, домохозяйки, по месту проживания – гг. Дубна, Дмитров, Яхрома, Конаково, Талдом, Калязин, Кимры) – 116 человек; преподаватели университета (по должности – профессора, доценты, старшие преподаватели, ассистенты, по возрасту – 27-68 лет, по профилям – социологи, политологи, экономисты, историки, философы, юристы, культурологи) – 45 человек; муниципальные служащие (выпускники университета по специальности “Муниципальное управление и бизнес”, по возрасту – 24-32 лет, по профилю работы – аппарат администрации местного самоуправления, по месту работы – муниципальные образования Дубна, Конаково, Талдом, Кимры, Калязин (городские, районные, поселковые, сельские администрации) – 23 человека.

На вопрос: “По каким каналам политической коммуникации население получает информацию о намерениях и действиях органов государственной и муниципальной власти?”, – респонденты предоставили следующие ответы (в % от общего числа): печать – 13,5, телевидение – 29,7, радио – 8,4, контакты с государственными и муниципальными служащими – 13,8, молва и слухи – 17,0, другое (никак не получают) – 17,6.       

Как видно из данных опроса, положение с представлением гражданам в публичной сфере информации о намерениях и действиях управленцев государственного и муниципального уровня, находится ниже критического уровня: более одной трети респондентов считают, что население, во-первых, пользуется “молвой и слухами” (17,0 %) и, во-вторых, “никак не получает” (18,6 %) ни подробных, ни кратких сведений о деятельности органов власти. На, собственно, массмедиа приходится, по мнению опрошенных, чуть больше половины (51,6 %) всего потока информации о сфере политического управления, причем качество её по содержанию оставляет желать лучшего.  

Далее, наблюдается негативная тенденция, связанная с падением уровня доверия граждан к прессе – в отличие от прошлых лет, когда в массе населения считалось, что в газетах пишут, по радио говорят, по телевизору показывают правду и только правду. Неслучайно в советский период число обращений граждан в средства массовой информации с жалобами и просьбами, замечаниями и предложениями в 3-4 раза превосходило аналогичное число обращений в партийные и советские органы. Сам факт отторжения людьми политической коммуникации в публичной сфере следует трактовать, как отлучение прессы от важнейшей её функции – социального контроля за государственной и муниципальной властью, что неизбежно сказывается в негативном плане на её открытости и доступности для граждан.  

Безусловно, осуществление политической коммуникации в публичной сфере – это  исключительно общественная операция, затрагивающая характер отношений элиты и массы и изменяющая сложившееся на данный момент статус-кво в социуме. Уже говорилось, что посредством политической коммуникации с её сущностным “наполнителем” (информацией) совершаются трансформации  окружающей социальной среды и даже коррекции ментальности людского сообщества. Опять же глобализация современного мира явно демонстрирует то обстоятельство, как с изменением коммуникативных систем происходит эволюция социальных общностей, в том числе с политическим уклоном. Да и сам процесс глобализации символизирует новый уровень развития средств коммуникации: по Н. Луману, глобализация является лишь “глобальной” коммуникацией, или коммуникацией на новом техническом и социальном уровне [4], позволяющей проводить общественные изменения с большим позитивным эффектом.

Конечно, наивный реформатор, особенно либерального толка, может представить новейшие информационно-коммуникативные технологии (ИКТ) той самой реликтовой “косичкой Мюнхгаузена”, дёрнув за которую можно вытащить страну и нацию из болота регресса. Тут надо помнить, что потенциал ИКТ, подобно свойствам атомной энергии, можно использовать как во благо, так и во зло человечеству. С одной стороны, благодаря появлению в каждом доме сети Интернет (мировой паутины), современный человек получает возможность одновременно осуществлять коммуникацию с десятками, сотнями, тысячами людей, включая представителей самых разных языков, культур и социального положения. Столь высокие возможности новой коммуникации “электронной эпохи” широко раздвигают границы прежних интерактивных каналов и помогают человеку стать непосредственно включённым в мировое гражданское сообщество субъектом. С другой стороны, человек при этом нередко утрачивает свою исконную идентичность в результате слишком частого и не регулируемого извне и изнутри контакта с чужеродным ментальным материалом и постоянного пребывания в виртуальном мире, как это случается сегодня со многими россиянами, особо усердными пользователями интернет-материалов.

Вся логика предыдущих рассуждений приводит к вопросу об особом информационном “наполнителе” политической коммуникации, который обладает наибольшими проникающими в ауру массового сознания свойствами, а значит, и наисильнейшими регуляционными эффектами. Речь идёт об управленческой информации  Своеобразным “золотым сечением” политической коммуникации представляется запущенное по её каналам управленческое решение, когда предмет этой коммуникации находит своего субъекта и понуждает того реагировать на возникшую проблему и создавать алгоритм последующего действия.

Тем не менее, это Ноу-хау вполне может в сегодняшних условиях резко поднять уровень качества управленческой информации, заложенной в управленческих решениях, и, соответственно, заметно повысить их социально-практическую эффективность. В частности, управленческое решение в обеих составляющих частях (констатирующей и постановляющей) должно отличаться полнотой информации, относящейся как к предварительному анализу и итоговой оценке состояния рассматриваемого объекта, так и к последующему его изменению и развитию.

В качестве идеального информационно-управленческого образца, сочетающего в тексте решения аспекты прошлого, настоящего и будущего рассматриваемой органом власти крупномасштабной проблемы, можно дословно привести небольшой документ, подготовленный, кстати, без использования продвинутых технических устройств, вроде компьютера, но сделанный на основе глубокого анализа собранных и обобщённых полезных сведений: “В ходе наступательных действий частей Красной Армии захвачены у противника десятки тысяч вагонов и сотни паровозов. Ставка Верховного Главнокомандования расценивает захват вагонов и паровозов противника как дело большого и самого серьёзного значения. Между тем фронты и армии этому важному вопросу не уделяют достаточного внимания и порой недооценивают его.

Ставка приказывает:

1. Командующим фронтами и армиями в процессе наступательных операций принять все необходимые меры по перехвату паровозов и вагонов противника.

2. Захваченный подвижной железнодорожный состав (паровозы и вагоны) немедленно отводить в тыл на 30-40 км с целью сохранения его от воздушных бомбардировок и артиллерийского обстрела.

3. Всемерно поощрять решительные действия бойцов и командиров по захвату железнодорожных парков. Отличившихся при захвате бойцов и командиров награждать орденами и медалями.

Верховное Главнокомандование рассматривает захват подвижного состава как равноценный захвату артиллерии и другого вооружения противника, так как такой захват приводит к потере маневренности, подвижности и понижению боеспособности врага” [2. С. 12-13].

Про такой документ, прошедший по каналам политической коммуникации, специалисты обычно говорят – тут ни убавить, ни прибавить. В тексте наличествует идеальное соотношение двух частей – осведомляющей (констатирующей) и директивной (постановляющей), что обеспечивает внутреннюю согласованность управленческой информации. По всем основным параметрам: содержанию, интонациям, акцентам, остроте постановке вопроса, – обе части документа чётко соответствуют друг другу, причём и в объёмной пропорции, которая в основах делопроизводства считается оптимальной в размерах 1:3 или 1:4.

Другое достоинство этого образца управленческой информации: экономность изложения вопроса и проекта его решения – на прочтение текста уходит всего три минуты, в нём нет никакой фразеологической “воды”, употреблено лишь 142 слова, каждое из них стоит на своём месте, как забитый в дерево по самую шляпку гвоздь. Нельзя также не отметить исключительную правильность употребления слов, логичное построение  предложений, адекватность используемых понятий, терминов, ясность и ёмкость формулировок, обоснованность и чёткость адресных требований вместе с обозначенным персоналием ответственных исполнителей и арсеналом стимулирующих средств.

Наряду с полнотой и всесторонностью используемой информации, текст данного решения отличается и другими, находящимися с ними в органической связи, качествами – плотностью и чистотой информации, или её объёмом на единицу площади письменно оформленного управленческого документа (как у классика литературы – словам тесно, а мыслям просторно!). Ну, а чистота информации предполагает, что в тексте решения содержатся лишь те сведения, данные, нормы, алгоритмы, которые имеют прямой управленческий смысл. Словом, выраженный в директиве высшего военного органа страны механизм перевода управленческой ситуации из одного состояния в другое достаточно ясен и понятен как для тех, кто принимал это решение, так и для тех, кто взялся за его исполнение.

Высшим пилотажем в работе с управленческой информацией считается её превращение в ходе политической коммуникации в интерфейс – средство взаимодействия, связи, сопряжения, согласования – социальных и информационных технологий, которые реализуются совместными усилиями политических коммуникаторов (управленцев) и политических реципиентов (граждан). В этом случае управленцы узнают о потребностях граждан и заявляют о своих намерениях, а граждане узнают о намерениях управленцев и заявляют о своих потребностях. И вместе они находят консенсус в рамках общественно полезного дела. Наглядным образцом успешной политической коммуникации по модусу прямой и обратной связи “власть ↔ народ” явилась организация работы Портала Правительства Московской области “Добродел”, которая в июне-июле 2018 года проходила под девизом “Благоустройство и ремонт дорог в Подмосковье – внесите ваше предложение!”, c расчётом на активное участие граждан многомиллионного региона:

“Здравствуйте! Более 19000 жителей уже внесли предложения по ремонту и благоустройству региональных и муниципальных дорог на портале “Добродел”. Оставить предложение стало ещё проще! Если у Вас ещё нет учётной записи Госуслуг, авторизуйтесь удобным для Вас способом, включая социальные сети.

Самые активные муниципальные образования:

г.о. Павловский Посад – 5749 предложений

г.о. Шатура – 4696 предложений

г.о. Клин – 3370 предложений

г.о. Подольск – 3272 предложения

г.о. Зарайск – 3089 предложений

г.о. Домодедово – 1980 предложений

г.о. Кашира – 1695 предложений

г.о. Егорьевск – 1633 предложения

г.о. Луховицы – 1348 предложений

м.р. Дмитровский – 1308 предложений

Какие дороги будут включены в план ремонта, где необходимо установить освещение, создать парковку или ликвидировать пробку, построить тротуар или пешеходный переход – выбирать жителям Подмосковья! Оставляйте свои предложения, именно они будут вынесены на голосование!

Чтобы оставить своё предложение:

1. Найдите на карте свой муниципалитет или воспользуетесь строкой поиска.

2. Выберите на карте дорогу.

3. Выберите предлагаемые мероприятия из списка.

4. Отметьте точкой на дороге, где нужно провести каждый тип работ.

5. По желанию оставьте комментарий и приложите фотографию.

6. Авторизуйтесь удобным для Вас способом – и Ваше предложение принято!

Вы можете оставить предложение к каждой дороге и выбрать варианты мероприятий. Также Вы можете следить за ходом выполнения и оценивать качество ремонта дорог, включённых в план на 2018 год.

Всегда Ваш, “Добродел” [15].

Пространный комментарий здесь не требуется: это искомый вариант государственного управления путём политической коммуникации на демократической основе, активно продвигающий людское сообщество региона на пути к гражданскому обществу. Сам факт открытого (гласного) пересечения на волне резонанса намерений элиты и потребностей массы означает реальное хождение власти в народ, хотя бы в заочной форме. Прямая связь в данном случае получает гораздо больший, чем прежде, шанс заиметь обратную связь, безо всяких предварительных записей граждан к большим начальникам в специально назначенные дни и часы приёма и, тем более, без долгих утомительных хождений по чиновничьим кабинетам в поисках ответов на поставленные вопросы. Сегодняшнему процессу политической коммуникации способствует технически упрощённый обмен сведениями, касающимися насущных нужд населения и адекватных мер власти. Здесь он приобретает самую удобную для коммуникатора и реципиента форму – через служебный и домашний компьютеры, с помощью электронной почты.

Так уж в жизни повелось: перспективная управленческая идея, взятая, как говорится, не с потолка, а от самой матушки-земли, удачно сформулированная толковыми инициаторами, своевременно вброшенная в массовое сознание, основательно закреплённая в “повестке дня” общественным мнением и, наконец, умело переведённая в одну из форм социальной практики (в данном случае – в организационную кампанию с постоянным контролем за её проведением), обязательно даст эффект, причём не одномерный, а многоаспектный: “За неделю с 7 по 13 июля в Дубне через портал “Добродел” подано 83 сообщения о проблемах. Основные темы для жалоб в Дубне: парковка на газонах и зелёных насаждениях – 17 жалоб; ненадлежащее состояние деревьев и кустарников – 5 жалоб; ремонт дороги – 4 жалобы; разрушение тротуаров и пешеходных дорожек – 3 жалобы; подтопление территории – 3 жалобы. При этом на прошлой неделе успешно решены 18 проблем. Из них улучшено содержание зелёных насаждений (газонов) – по 3 жалобам; убраны свалки мусора во дворах – по 2 жалобам; построен тротуар/пешеходная дорожка – по 1 жалобе; выполнен ремонт дороги – по 1 жалобе; устранены нарушения графика движения автомобильного транспорта – по 1 жалобе. Заходите на портал “Добродел” и сообщайте о проблемах! Только вместе мы сделаем Подмосковье лучше!” [3].

Многоаспектный эффект общественно полезной кампании, осуществляемой с помощью политической коммуникации, проглядывает здесь даже в первом приближении. Экономический эффект – средства на улучшение городского кампуса вкладываются оперативно и точечно, с наибольшей отдачей. Социальный (в узком смысле) эффект – происходит быстрое облагораживание среды обитания населения с повышением уровня комфортности жизни. Психологический эффект – улучшается социальное самочувствие граждан с одновременным ростом авторитета власти. И всё же главный эффект – социально-политический: граждане и чиновники уравниваются в управленческих правах и возможностях, и в рамках целевой кампании они вместе становятся под один штандарт – конкретных “решателей” общественных проблем, от чего зависят позитивные изменения в окружающей действительности.

Пожалуй, не следует только принижать, тем более в средствах массовой информации, высокий гражданский смысл этого взаимодействия власти с народом подменой терминов – например, “предложения” граждан уподоблять их “жалобам. Понятно, что и “предложения”, и “жалобы” вместе входят в более общий регламентный набор под названием “обращения” граждан в органы власти. Тем не менее, квалификация политико-коммуникативных действий граждан в рамках портала “Добродел” как всего лишь “жалоб”, этого исторически обветшавшего, хотя и необходимого, способа связи населения с чиновниками, сразу переводит рядовых участников кампании из разряда активных “решателей” в число заурядных “просителей”.

 

Библиографический список

[1] Гринберг Т.Э. Политические технологии: ПР и реклама. М., 2006.

[2] Директива Ставки ВГК № 30053 командующим войсками фронтов и армий / Сталин И.В. Собр. соч. В 18 т. М., 2009. Т. 15. Ч. 2.

[3] Добродел // Вести Дубны [Московская область]. 2018. 18 июля.

[4] Луман Н. Медиа коммуникации. М., 2005. 

[5] Мониторинг освещения СМИ президентских выборов в России. 2000. Март.М., 2000.

[6] Политическая коммуникация. М., 2004.

[7] Политическая коммуникация в постсоветской России: проблемы формирования и парадигмы развития. М., 2003.  

[8] Политологический словарь. М., 1994.

[9] Соловьёв А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. М., 2005.

[10] Тощенко Ж.Т., Харченко С.В. Социальное настроение. М., 1996.

[11] Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб., 2001.

[12] Шалыганов Ю.В. Проект Россия. Полное собрание. М., 2013.

[13] Шилина С.А. Политический дискурс как разновидность управленческого дискурса: подходы к определению и интерпретации // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2017. № 17 (1).

[14] Энгельс Ф. Конраду Шмидту // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37.  

[15] Https://dobrodel.mosreg.ry/dorogi2018/; no-reply@vmeste.mosreg.ru//дата обращения: 20 июля 2018 года.

[16] Jaspers K. DieIdeeder Universitat. B., 1923.


 

POLITICAL COMMUNICATION TRENDS

IN TERMS OF SOCIAL MODERNIZATION

 

A. G. Kiselev

P. N. Kirichek

 

This article explores the trends of political communication in the socio-cultural dynamics of the post-industrial society. The phenomenon of maximizing the political-communicative factor in the process of accelerating social progress is recorded. The role and importance of political-communicative systems in the causal complex of social transformations is assessed. The resources of political communication are analyzed to solve the problems of organizing and organizing public life in modern conditions. The constructive possibilities of political-communicative systems for optimizing relations between the state and society on a democratic basis are considered. The place of political communication in the process of formation and development of civil society is determined. The traditional meanings of well-known approaches to the study of political communication are complemented.

Two mega elements are distinguished in the perimeter of political communication - mechanics (form) and socionics (content). An updated extended description of the subject and subject of political communication is given in connection with its structural and functional tools, in particular, activity, conceptual, normative, and systemic. The optimal mode of information exchange between citizens through the channels of political communication is substantiated: political discourse. The genres of political discourse in the public sphere are called with a pronounced emphasis on the analysis of television talk shows. The significance of the moral and ethical aspect for the political sector of public life in a democratic state is assessed. They compare the same in essence and different in specific "faces of power" in connection with the administration of its social and natural functions.

The political and communicative conditions for reaching an agreement (compromise) between the government and the people on socially significant issues are indicated. The ideological and technological features of modern political communication with its informative “filler” - political information are clarified. A “golden section” of information and communication within the boundaries of the political sphere is defined - a management decision. Positive and negative examples of management decisions in the framework of political-communicative transfer are given. Attention is focused on the need to construct a political-communicative process in the mode of dialogue between the elite (government) and the masses (people). A multi-sided effect of a scientifically organized and skillfully implemented political communication is established, including economic, social (in the narrow sense), psychological, and sociopolitical aspects.

Key words: communication, policy, information, trend, society, state, state service, discourse, resource.

 

List of References

[1] Grinberg T. E. Political Technologies: PR and Publicity. Moscow, 2006.

[2] General Headquarters Directive No. 30053 to Army Group and Army Commanders / Stalin I.V. Complete edition in 18 volumes. Moscow, 2009. Volume 15. Part 2.

[3] Dobrodel // Dubna Herald [Moscow Region]. 2018. July 18.

[4] Luman N. Media Communications. Moscow, 2005.

[5] Monitoring Mass Media Coverage of Presidential Election in Russia. March, 2000. Moscow, 2000.

[6] Political Communication. Moscow, 2004.

[7] Political Communication in Post-Soviet Russia: Formation Problems and Development Paradigms. Moscow, 2003.

[8] Political Vocabulary. Moscow, 1994.

[9] Soloviev A.I. Politology: Political Theory, Political Technologies. Moscow, 2005.

[10] Toshchenko Zh.T., Kharchenko S.V. Social Sentiment. Moscow, 1996.

[11] Habermas J. Moralbewußtsein und kommunikatives Handeln. Saint Petersburg, 2001.

[12] Shalyganov Yu.V. Russia Project. Complete Edition. Moscow, 2013.

[13] Shilina S.A. Political Discourse as a Kind of Regulatory Discourse: Approaches to Definition and Interpretation // Russian Peoples Friendship University Herald. Series: Sociology. 2017. No. 17 (1).

[14] Engels F. Für Conrad Schmidt // Marx K., Engels F. Complete Edition 2. Volume 37.

[15] Https://dobrodel.mosreg.ry/dorogi2018/; no-reply@vmeste.mosreg.ru//application date: July 20, 2018.

[16] Jaspers K. Die Idee der Universitat. B., 1923.

 

АВТОРЫ

Киселёв Александр Георгиевич, доктор социологических наук, профессор, академик Российская академия естествознания (РАЕ)

Киричёк Пётр Николаевич, доктор социологических наук, профессор


 

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован